Krajn (krajn) wrote,
Krajn
krajn

Categories:

Это любопытно III

 
Италикой даны замечательные стихи гражданина Ликушина. Великолепные, я бы сказал, стихи. Великолепные без ябы.
Своим постом я пытаюсь что-то сказать, что слышу на грани. Конечно, желательно говорить более внятно, но неизвестно пока: можно ли более внятно. "Где кончаются регламенты - начинается психология",- сказал мой друг. - А где кончается психология,- добавлю я,- начинается Вера.

Итак:

Сорока пляшет на ветру, как будто в крыльях по ведру, - сторожко, тяжело. Случись остановиться, врастут деревья в птицу, по веточке в крыло...

На высокой березе, которую я уже много месяцев наблюдаю в окне, сидят две здоровенные вороны. Вид у них независимый и доброжелательный. Ветер сильно качает березу, и ворона довольным движением поднимает крылья - хранит равновесие.


***
Mein Herz, пишу тебе, не покладая рук, не год, не два, не три – десятилетья. Чем печь не почта – в мiре, где всё «вдруг», чем не ответ молчание в ответе? Шесть строчек, два десятка мерных слов, как переписчик в департаменте забытий, я выводил упрямо, ровно, зло – из ночи в ночь, чтоб поскверней избыть их: огонь к огню!..

Я начал писать «Неотправленные письма». Господи, сколько раз, наверное, люди называли так свои писания...

***
Смерть холодна – тепла зола в горсти: избыток силы тоже род капкана. В своём углу паук затеет сеть плести – я слышу вновь: «Хватило бы полка нам, чтоб счастие повсюду завести...» На слух пьянею, не беря стакана: он не разбит ещё, наш славный полк, где ты бессменный смертной гвардии полковник? Я помню – говорил один покойник: плох ангел, что боится высоты. Я помню, слышишь: смерть – вторая явь; я помню: в мiре Вавилонской башни чтут заповедь, что струсить – это страшно, и лгущий праведно не может быть не прав. Я помню нервами, я помню дрожью век залоги верные, решения простые: царь всех стихий, бойцовый человек, сам сад себе и сам себе пустыня...

Выхода нет

***
Да, я бежал. Бегут в святую глушь – бегут инакие, бегут, не видя света; так дождь бежит от помутненья луж и так прямой вопрос бежит ответа. В деревне, не целованной рублём, но – столбовой, на выселках у Бога, самокопаюсь вольным бобылём, ища итога там, где нет итога, и быть не может: Dichtung und Wahrheit!1 Диктуя жолудю в юдоль песочной лунки, хриплю: «Вот – рай, малыш, прошу – не умирай!», и слышу тайны тихую поломку: «Белá, как пух, земля, и чорен дождь ночной – как солонá звезда и Пятый Ангел сладок. Пустышка смерть, она – значок строчной в стишке из в печку сложенных тетрадок. Дыши!..» Дышу взахлёб, хоть правда – без гроша: когда поэзия лишь сон угрюмой прозы, не царства волшебства метаморфозы потребует уставшая душа.

...в гостиных появлялся он; ни сплетни света, ни бостон, ни милый взгляд, ни вздох нескромный, ничто не трогало его, не замечал он НИ-ЧЕ-ГО.

***
Цветы, любовь, деревня, праздность... миф! Не всё чернила чем прописаны эклоги. За поворот желтеющей дороги уходит ангел – темноликий, строгий; в нём я и ты, с ним «будете, как боги» – воскресной проповеди долговой мотив, где «пот лица», где «тернии» и «скорби», где «к праху прах» и казней долгий ряд; где отравленье с отвореньем крови замешаны на смехе, говорят.

За "эклогом" пришлось лезть в гугол - идиллия, пастораль.

***
Я филосóф, Mein Herz, зевай, дружок, и ты: жизнь поменяла смысл походов на природу. Труд развлеченья – ёмкость пустоты, берущей простеца и сумасброда, юнца и обывателя в летах, девицу с ветром и бабёнку в соке за фук, но вот что: проигрыш жестокий не оставляет горького следа. Здесь русский дух, Mein Herz, здесь Истина и ложь равны в прилоге (Мёбиус бы понял). Здесь чорт на ангела не то чтобы похож – но суть одно, «славянским» общим корнем. Летит, летит падучая звезда, звезда полей и рек оледенелых, и не поймёшь, не испытав стыда, как Слово обернулось делом.

Поёт: "Салют, ВерА-А", на заднем плане - салют. Мёбиус - это мастер вывертов, в том числе - логических.

***
… Огонь отходит; под золою чуть дышит уголь золотой; где соберутся нынче двое, там быть сретенью со звездой; когда в клочке летучем пепла на выдох полыхнёт строка, рассядется, как прежде крепла, связь, пронизавшая века; с вопросами расстанутся ответы, с долгами разойдутся платежи; viator, расчислитель граней света, преткнётся на отсутствии межи.
Смешно и грустно, но сюжет таков: по уравнению конечного единства обещан роспуск всех, как есть, полков, паденье башен, стен и обелисков, гармония баранов и волков, объятья мудрецов и дураков, хор созерцателей с искателями риска. И – вечный праздник Новогодних снов, где мишура, где ворох огоньков, и хвойный дух, и суета, и плены воздушных зáмков вечной перемены, без требующих на урок звонков...


Виатор - это путешественник, путник. А "мишура" - вовсе не "канитель".

***
Прости, Mein Herz, прости как отпусти: нам дали шанс, и мы играем пьесу, где человек уж тем не равен бесу, что ангелам велят его нести. Здесь всякому есть мытарь и цена, здесь каждый сам себе потраченный денарий. Играем, поджидая тиуна, заглядывая изредка в сценарий...
А в зеркалах ночных всё ýже мерный круг, пылает медь под ледяным чеканом: бьют профили, как в морду – с полстакана, бьют вполпьяна, не покладая рук. Безлица смерть, пуста, как злой испуг; по пустоте и факсимильный оттиск, и – тряский дилижанс: курьер, повсюду пропуск, сюртук, косица да хромой каблук.
Ответь, Mein Herz, ведь всё одно – каюк...


– Не бывает никаких теорий! – окончательно впадая в самонадеянность, вскрикивал я и даже зубами скрежетал и тут совершенно неожиданно увидел, что на сером пиджаке у меня большое масляное пятно с прилипшим кусочком луку. Я растерянно оглянулся. Не было ночи и в помине. Бомбардов потушил лампу, и в синеве стали выступать все предметы во всем своем уродстве.
Ночь была съедена, ночь ушла.

---

Я полагаю, что искусство - это не умение вызвать резонанс в дрожащей всеми фибрами душе. Значительно более сильный резонанс вызывает милая голая особа в юном голом особе. Я полагаю, что это - дорога, по которой следует идти так, как указано. Так, как идут этой дорогой первоначально голые особи, дрожат в резонансе, затем одеваются и через некоторое время рождают новых особей - детей.
Которые наверняка будут лучше нас.


426
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 0 comments